Реферат на тему "Трагедия Григория Мелехова в романе Тихий Дон "




Реферат на тему

текст обсуждение файлы править категориядобавить материалпродать работу




Реферат на тему Трагедия Григория Мелехова в романе Тихий Дон

скачать

Найти другие подобные рефераты.

Реферат *
Размер: 59.56 кб.
Язык: русский
Разместил (а): HEXE
1 2 3 4 5 Следующая страница

добавить материал

План
Вступление
Создание романа «Тихий Дон»
Трагедия Григория Мелехова в романе «Тихий Дон»
Вывод
Список использованной литературы

Вступление
Михаил Александрович Шолохов родился на хуторе Кружилине Вешенской станицы (Ростовская область), в крестьянской семье. Он учился в гимназии; в 15 лет был делопроизводителем станичного революционного комитета.
В автобиографии писатель вспоминал о своих юных годах: «Во время гражданской войны был на Дону. С 1920 г. Служил и мыкался по Донской земле. Долго был продработником. Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 г., и банды гонялись за нами. Все шло как положено. Приходилось бывать в разных переплетах».
В юности Шолохов сочинял пьесы, помогал ставить их на школьной сцене. Уже в 1923 г. В газетах и журналах появляются его первые рассказы, которые в 1926 г. Были объединены в сборники «Донские рассказы» и «Лазоревая степь». В 1925 г. Шолохов начинает писать роман «Тихий Дон», принесший ему мировую известность. Это – широкое полотно, охватывающее десятилетие русской жизни 1912 – 922 гг., в котором Шолохов поднялся до обобщений, позволивших читателю увидеть мир на переломе двух эпох. Первый том «Тихого Дона» вышел в 1928 г., последний (4-й) – в начале 1940 г.
В 1932 – 1960 гг. Шолоховым написан роман «Поднятая целина», повествующий о периоде коллективизации в деревне.
Во время Великой Отечественной войны он пишет очерки и рассказы о подвигах советского народа.
В 1943 г. Шолохов приступает к созданию романа «Они сражались за Родину». Отдельные его главы печатаются в «Правде» и во фронтовой прессе. Роман остался незавершенным.
После войны Шолохов, развивая опыт отечественной ботальной классики пишет рассказ «Судьба человека» (1956), признанный образцом малого эпоса.

Создание романа «Тихий Дон»
В 1925 Шолохов начал было произведение о казаках в 1917, во время Корниловского мятежа, под названием «Тихий Дон» (а не «Донщина», согласно легенде). Однако этот замысел был оставлен, но уже через год писатель заново берется за «Тихий Дон», широко разворачивая картины довоенной жизни казачества и событий Первой мировой войны. Две первых книги романа-эпопеи выходят в 1928 в журнале «Октябрь». Почти сразу возникают сомнения в их авторстве, слишком больших знаний и опыта требовало произведение такого масштаба. Шолохов привозит в Москву на экспертизу рукописи (в 1990-е гг. московский журналист Л. Е. Колодный дал их описание, правда, не собственно научное, и комментарии к ним). Молодой писатель был полон энергии, обладал феноменальной памятью, много читал (в 1920-е гг. были доступны даже воспоминания белых генералов), расспрашивал казаков в донских хуторах о «германской» и гражданской войнах, а быт и нравы родного Дона знал, как никто. Это прямо или косвенно помогло Шолохову продолжить работу над «Тихим Доном», выход третьей книги (шестой части) которой был задержан из-за достаточно сочувственного изображения участников антибольшевистского Верхнедонского восстания 1919. Шолохов обратился к Горькому и с его помощью добился от Сталина разрешения на публикацию этой книги без купюр (1932), а в 1934 в основном завершил четвертую, последнюю, но стал заново ее переписывать, вероятно, не без ужесточившегося идеологического давления. В двух последних книгах «Тихого Дона» (седьмая часть четвертой книги вышла в свет в 1937-1938, восьмая — в 1940) появилось множество публицистических, нередко дидактических, однозначно пробольшевистских деклараций, сплошь и рядом противоречащих сюжету и образному строю романа-эпопеи. Но это не добавляет аргументов теории «двух авторов» или «автора» и «соавтора», выработанную скептиками, бесповоротно не верящими в авторство Шолохова (среди них А. И. Солженицын, И. Б. Томашевская). По всей видимости, Шолохов сам был своим «соавтором», сохраняя в основном художественный мир, созданный им в начале 1930-х гг., и пристегивая чисто внешним способом идеологическую направленность. В 1935 уже упоминавшаяся Левицкая восхищалась Шолоховым, находя, что он превратился «из «сомневающегося», шатающегося — в твердого коммуниста, знающего, куда идет, ясно видящего и цель, и средства достичь ее». Несомненно, писатель убеждал себя в этом и, хотя в 1938 чуть не пал жертвой ложного политического обвинения, нашел в себе мужество закончить «Тихий Дон» полным жизненным крахом своего любимого героя Григория Мелехова, раздавленного колесом жестокой истории.
Трагедия Григория Мелехова в романе «Тихий Дон»
Большое искусство создавалось и создается как отклик на самые важные вопросы 20 века, его увлекают те проблемы, которые касаются миллионов людей, заставляют их задумываться, оценивать прошлое, анализировать настоящее и строить планы на будущее.
Творческая плодотворность социалистического реализма с небывалой силой проявилась в эпопее М. А. Шолохова «Тихий Дон», в судьбе и характере его главного героя Григория Мелехова. Художественная реализация замысла романа связана с судьбой человека, поставленного перед лицом своего времени с его закономерностями и противоречиями, накладывающими определённую печать на общественно-политическую и нравственную жизнь эпохи. Судьба Григория Мелехова, его характер и духовный мир поставлены в прямую связь с главными вопросами революционной действительности.
Выбор Шолоховым героя в «Тихом доне» был мотивирован многими причинами, обстоятельствами, среди которых, разумеется, надо учитывать и то, что донское казачество биографически было близким писателю. Однако надо иметь в виду и другие мотивы, определившие этот выбор: в свойствах характера Григория Мелехова, в закономерностях его становления художник увидел возможность рельефного раскрытия процессов, которые порождала революция в миллионах конкретных форм и разновидностей, в мощном движении крестьянских масс к новым историческим рубежам. Его индивидуальность выбрала многое от исторического, социального и нравственного опыта широких масс, их разум и предрассудки, социальный реализм и иллюзии, их силу и слабости.
Нелегко сложилась жизнь Григория Мелехова, трагически завершается его путь в «Тихом Доне». Кто же он? Жертва ли заблуждений, испытавшая всю тяжесть исторического возмездия, или индивидуалист, порвавший с народом, ставший жалким отщепенцем? В критической литературе о Шолохове в настоящее время определились две точки зрения на Григория Мелехова, которые приблизительно сводятся к следующему:
Трагедия Григория Мелехова есть трагедия человека, оторвавшегося от народа, ставшего отщепенцем. Этот взгляд наиболее резко выражен в работе Л. Якименко «Творчество М. А. Шолохова»:
«…Трагедия Григория Мелехова, в конечном счёте – именно в отрыве от революционного народа, утверждающего в жизни высокие идеалы нового общества. Разрыв Григория Мелехова с трудовым казачеством и отщепенство явились следствием непреодоленных колебаний, анархического отрицания новой действительности. Отщепенство его становится трагическим, поскольку этот запутавшийся человек из народа пошёл против самого себя, против миллионов таких же тружеников, как и он сам.
Трагедия Григория Мелехова есть трагедия исторического заблуждения. Данная точка зрения, восходя ещё к статье Б. Емельянова «О «Тихом Доне» и его критиках», появившейся в 1940 году, впоследствии наиболее остро и последовательно проводилась А. Бритиковым и Н. Маслинным. Н. Маслин в своей книге «Роман Шолохова», в частности, писал:
«Диалектическое решение вопроса об историческом заблуждении и отщепенстве Григория не может ограничиваться формулой: с одной стороны (а начале «донской Вандеи»), историческая ошибка, с другой (в финале романа) – отщепенство…» И продолжал: «…Не с одной стороны историческая ошибка, а с другой отщепенство, а со всех сторон, при любом переплетении общего и личного в герое, для всех этапов его жизненного пути, до финала включительно, его трагедия есть трагедия заблуждения».
Казалось бы, сочетание двух упомянутых концепций трагедии Григория Мелехова, прочно утвердившихся в критике, способно преодолеть односторонность трактовки, ибо действительно его судьба была связана с Верхне-Донским контрреволюционным мятежом, являющимся фактом исторического заблуждения казачества в годы гражданской войны, а в конце романа он порвал всякие связи с народом, стал отщепенцем.
Однако характер Григория Мелехова, его трагическая судьба по-прежнему остаются загадочными, ибо ни одна из существующих концепций не охватывает образ его в целостности.
Одни исследователи оценивают Григория Мелехова как человека лично положительного, но сыгравшего исторически отрицательную роль; другие видят в нём характер, в котором причудливо сочетается и положительное и отрицательное; третьи полагают, что Григорий Мелехов – положительный характер, судьба которого сложилась трагически. М. Маслин, например, писал: «творческая смелость М. Шолохова в том и состояла, что он выдвинул на авансцену человека с яркими положительными качествами, но сыгравшего исторически отрицательную роль».
Чем объяснить подобную разноречивость оценок? Когда задумываешься над этим вопросом, то невольно на память приходит одно шутливое наблюдение А. П. Чехова: «У Ноя было три сына: Сим, Хам, и, кажется, Афет. Хам заметил только, что отец его пьяница, и совершенно упустил из виду, что Ной гениален, что он построил ковчег и спас мир. Пишущие не должны подражать Хаму».
При анализе «Тихого Дона» часто упускали из виду, что Григорий Мелехов – не реальное лицо, а художественный образ, создание творческой фантазии, с которым непосредственно связаны определенные идейные, философские, нравственно-эстетические намерения писателя. Конечно, нельзя забывать об относительной самостоятельности образа героя, но надо помнить и о том, что это все же и объективированная мысль автора, материализованная идея, претворенная в образной системе произведения.
Григорию Мелехову исполнилось всего лишь восемнадцать лет, когда мы впервые встретились с ним. Уже портретная характеристика, соотнесенная с только что поведанной историей их предка Прокофия, создает впечатление о человеке ярком, по-юношески порывистом и неукротимом: «…А младший, Григорий, в отца попер: на полголовы выше Петра, хоть на шесть лет моложе, такой же, как у бати, вислый коршунячий нос, в чуть косых прорезях подсиненные миндалины горячих глаз, острые плиты скул обтянуты коричневой румянеющей кожей. Так же сутулился, как и отец, даже в улыбке было у обоих общее, звероватое».
Заботы еще не бросили тени на его лицо. Он смотрит на мир доверчиво, его сердце открыто впечатлениям бытия. Писатель ищет все новые поводы, чтобы передать красоту юношеской непосредственности, прелесть естественно прекрасного человека. Рано утром пробуждается мелеховский курень, и Григорий вновь попадает в поле зрения автора:
«На подоконнике распахнутого окна мертвенно розовели лепестки отцветавшей в палисаднике вишни. Григорий спал ничком, кинув наотмашь руку».
Рисуется ли писатель картину косьбы, он не забывал обратить внимание на грацию его сильного тела, заметить, как остра и прекрасна его отзывчивость на очарование природы; идет ли речь о скачках, непременно отмечается, что Гришка взял первый приз; даже мимолетное упоминание в разговоре о лучших на хуторе песельниках («Эх, Гришка ваш дишканит! Потянет, чисто нитка серебряная, не голос») – многозначительно. Избытком сил, обаянием натуры богатой, эмоциально яркой и порывистой веет от образа Григория Мелехова. Художник часто избирает восприятие персонажа в качестве того «магического кристалла», через который открывается красота донской природы. Чист и незамутнен этот кристалл его души. Глазам отринувшего сон Григория открывается:
«По Дону наискось – волнистый, никем не езженный лунный шлях. Над Доном – туман, а вверху звездное просо. Конь позади сторожко переставляет ноги». Жизнь еще не потревожила Григория. Первым серьёзным испытанием стала его любовь к Аксинье. Пусть ещё спервоначала увлечение Григория и лишено глубины, пусть в нем больше молодой порывистости, нежели поэтической одухотворенности, однако писатель приоткрыл нам сердце, способное к сильным чувствам, страстным порывам.
Шолохов любуется неистовой силой страсти, охватившей Григория и Аксинью:
«Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступленно горели они одним бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть».
И то, что неизбежным оказалось их столкновение с косной и жестокой силой патриархальности, служит утверждению человечности их любви, сумевшей стряхнуть с себя оковы предрассудков и выступить в своей естественной красоте. Шолохов, поэтизируя прекрасное в нравственном облике Григория и Аксиньи, не прибегал к идеализации: истинная красота не боится соприкосновений с грубой повседневностью, прорывается сквозь коросту предрассудков. Женитьба вносит новое осложнение в нравственную биографию Григория. Однако это не разрушает цельности его образа. Хотя жестоким и грубым был удар, нанесенный им Аксинье, хотя нескрываемое осуждение звучит в авторских словах: «На вызревшее в золотом цветенье чувство наступил Гришка тяжелым сыромятным чириком. Испепелил, испоганил – и всё», мы все же помним его же простодушное признание в ответ на ревнивую реплику Аксиньи о красоте его невесты: «Мне её красоту за голенище не класть. Я бы на тебе женился».
Григорий, познавший счастье настоящей любви, чувствует себя пленником в мире патриархальных отношений. Пройдет всего лишь несколько месяцев, и Григорий среди степного безмолвия с грубоватым прямодушием скажет Наталье:
«Не люблю я тебя, Наташка, ты не гневайся. Не хотел гуторить про это, да нет, видно, так не прожить…»
Было бы опрометчиво осуждать Григория. Он не мог лгать ни в мыслях, ни в чувствах.
Писатель зорко следит, чтобы нравственный потенциал характера, его сокровенная сущность постоянно напоминали о себе, просвечивая сквозь грубоватую непосредственность простого человека. Сперва привычно резкими были слова Григория на стоны Аксиньи, терзающейся в родовых муках: «Брешешь, дура…» - но через мгновение прорвалось иное, то, что скрывалось в недрах его человеческой натуры: «Аксютка, горлинка моя!...».
В первых частях «Тихого Дона» дается как бы экспозиция образа, прочерчиваются контуры характера, намечаются те природные основы, которым еще предстоит развиться, обрести более четкие формы. Для Шолохова Григорий Мелехов не является олицетворением идеала отвлеченной человечности. Его характер воплощает те ценности, которые таятся в нравственном опыте и понятиях народа. Его живая восприимчивость и способность энергичного отклика на впечатления окружающего мира поставлены в непосредственную связь с деятельным началом в народном характере и мировоззрении. Не случайно так силен и действен фольклорный элемент в повествовании о Григории. Свет народнопоэтической традиции придает его образу, интонации повествования о нем особый колорит.
Григорий глубоко и органично воспринял народные понятия о чести и достоинстве, благородстве и великодушии. Кодекс рыцарской чести, предписывающий быть смелым и отважным в бою, великодушным к побежденному врагу, вошел в его сознание и сердце как священная заповедь и слился с природными свойствами его открытой, благородной, порывистой и правдивой натуры. В характере Григория повторилось многое, что было свойственно людям его среды, но формы проявления этих качеств носили у него резко индивидуальный характер. Однако острота индивидуального проявления лишь резче обозначала то, что связывало героя с его средой, с историческим бытием и миросозерцанием народа. То, что было растворено в массе и пребывало как возможность, не всегда получающая стимулы и находящая обстоятельства для своего проявления, составляло сущность его индивидуальности, получало глубокое выражение. В этом смысле его характер удивительно нормативен, несмотря на его подчеркнутое своеобразие, соотнесен с народом, несмотря на его неповторимую индивидуальность.
Находясь на военной службе, Григорий ревнивее других оберегал свое человеческое достоинство. Когда привыкший к мордобою вахмистр поднял на него руку, «Григорий оторвал от сруба голову, - ежели когда ты вдаришь меня – все одно убью! Понял?». Григорий бурно протестует, сталкиваясь с фактами произвола, глумления над человеком. Вспомним его порыв при виде надругательства над горничной Франей.
Каким глубоким был его нравственный протест против кровавой бессмысленности войны! Есть нечто знаменательное в том, что Шолохов, рисуя эпизоды первого боевого крещения героя, анализируя состояние его души, смятой и подавленной ужасами бойни, не пожелал уклониться от прямых перекличек с аналогичными эпизодами и мотивами романа «На западном фронте без перемен» Ремарка.
1 2 3 4 5 Следующая страница


Трагедия Григория Мелехова в романе Тихий Дон

Скачать реферат бесплатно


Постоянный url этой страницы:
http://referatnatemu.com/45560



вверх страницы

Рейтинг@Mail.ru
Copyright © 2010-2015 referatnatemu.com