Реферат на тему "Петербург Достоевского"




Реферат на тему

текст обсуждение файлы править категориядобавить материалпродать работу




Курсовая на тему Петербург Достоевского

скачать

Найти другие подобные рефераты.

Курсовая *
Размер: 44 кб.
Язык: русский
Разместил (а): Сутырина И.
Предыдущая страница 1 2 3 4 Следующая страница

добавить материал

На Фонарном, 9 находилось отделение пристава следственных дел. Здесь во второй раз встретились Раскольников и Порфирий Петрович (первая их встреча произошла на частной квартире Порфирия Петровича, где-то поблизости, «в сером доме»). Несколько лет назад здание бывшей Казанской части было снесено.
Закончилась наша экскурсия по городу «Преступления и наказания». Внимательно читая другие петербургские произведения Достоевского («Двойник», «Белые ночи», «Униженные и оскорбленные», «Идиот», «Подросток»), вы сможете совершить самостоятельные прогулки. И где бы вы ни оказались с героями этих произведений: на Фонтанке или на Гороховой, на Сенной или на Васильевском острове – вы, несомненно, почувствуете, как дорог был Достоевскому этот странный «умышленный» город, как тесно он был с ним связан…
Глава 4. Петербург реальный и
вымышленный
Достоевский написал чуть больше 30 произведений, в 20 из низ присутствует Петербург. Иногда как фон, чаще как действующее лицо. С большей или меньшей приблизительностью можно найти места, связанные с каждым петербургским произведением. Петербург – лучшая иллюстрация к его романам. У Достоевского в Петербурге есть свои любимые места, любимое время, любимый сезон. Больше всего в Петербурге он не любит лето. Это всегда пыль, вонь, духота. Хорошее время – весна, пробуждение природы. Но – «самое интересное во всех отношениях время – осень, особенно если не очень ненастна. Осенью закипает новая жизнь на весь год, начинаются новые предприятия, приезжают новые люди, являются новые литературные произведения…»
- 16 -
Наиболее часто встречающееся время в его описаниях Петербурга – закаты солнца. «Косые лучи заходящего солнца» – этот образ существует почти во всех его романах. «Я люблю мартовские солнца в Петербурге, особенно закат, разумеется, в ясный морозный вечер. Вся улица вдруг блеснет, облитая ярким светом. Все дома как будто вдруг засверкают. Серые, желтые и грязно-зеленые цвета их потеряют на миг всю угрюмость; как будто на душе просияет…»* Чистые цвета в петербургской палитре Достоевского появляются только тогда, когда их озаряет солнце. В пасмурные дни город мрачен, бесцветен, уныл:  преобладают желто-коричневые и серо-зеленые тона. Город, залитый лучами солнца, – любимый образ Достоевского, но это именно «озарения» Петербурга: «солнце у нас такой редкий гость». Более свойственны ему «снег, дождь и все то, чему даже имени не бывает, когда разыграется вьюга и хмара под петербургским небом…» Героям Достоевского как-то ближе больной и холодный вид Петербурга. Раскольников, например, любил, «как поют под шарманку, в холодный, темный и сырой вечер, непременно сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые, больные лица; или еще лучше, когда снег мокрый падает совсем прямо, без ветру… а сквозь него фонари с газом блистают…»* Слякоть, грязь, туман, морось – обычные состояния петербургской природы – придают городу соответственное настроение. Достоевский «разгадывает» его, пытается понять, всматриваясь в город, как в случайного прохожего. У Достоевского город живет человеческой жизнью: просыпается, хмурится, улыбается, злится, мерзнет, болеет… «Было сырое туманное утро. Петербург встал злой и сердитый, как раздраженная светская дева, пожелтевшая со злости на вчерашний бал. Он был сердит с ног до головы. Дурно ль он выспался, разлилась ли в нем желчь в несоразмерном количестве, простудился ль он и захватил себе насморк, проигрался ль он вчера как мальчишка в картишки… но только он сердился так, что грустно было смотреть на его сырые, огромные стены, на его мраморы, барельефы, статуи, колонны, которые как будто тоже сердились на дурную погоду, дрожали и едва сводили зуб об зуб от сырости, на обнаженный мокрый гранит тротуаров, как будто со зла растрескавшийся под ногами прохожих… Весь горизонт петербургский смотрел так кисло, так кисло… Петербург дулся. Видно было, что ему страх как хотелось… куда-нибудь убежать с места и ни за что не стоять более в Ингерманландском суровом болоте…»*
У Достоевского нет ничего кроме человека, нет природы, нет мира вещей, нет в самом человеке того, что связывает его с природным миром, с миром  вещей, с бытом, с объективным  строем  жизни. Существует только
 * Бирон В. С. Петербург Достоевского. Л., товарищество «Свеча», 1990, с. 11.
* Бирон В. С. Петербург Достоевского. Л., товарищество «Свеча», 1990, с. 11.
- 17 -
дух человеческий и только он интересен, он исследуется. Все внимание Достоевского было устремлено на людей, и он охватывал только их природу и характер. Его интересовали люди, исключительно люди, с их душевным складом, и образом их жизни, их чувств и мысли.
Петербург со своей ирреальностью, миражностью может стать последней точкой в безумии человека. Именно в этом городе происходят фантастические в своей прозрачности события многих произведений Достоевского, зреют безумные идеи, совершаются преступления – «все это до того пошло и прозаично, что граничит почти с фантастическим…» Особенно таинственны набережные Петербурга – Екатерининский канал, Фонтанка, Нева… Водная стихия Петербурга как бы усиливает его мрачный колорот, доводя ситуацию порой до абсурда. Рисуя свои картины взаимодействия человека и города, Достоевский описывает все в мельчайших подробностях, следя за тончайшими изменениями в их «общении». В показе города и его влияния на человека он похож на режиссера с камерой в руках: он любит крупные планы, любит смену этих планов, часто представляет нам героя с разных сторон, в различных ракурсах, неожиданно дает возможность увидеть ситуацию глазами самого героя: «…господин Голядкин, вне себя, выбежал на набережную Фонтанки, близ самого Измайловского моста… Ночь была ужасная, ноябрьская, мокрая, туманная, дождливая, снежливая, чреватая флюсами, насморками, лихорадками, жабами, горячками всех возможных родов и сортов – одним словом, всеми дарами петербургского ноября. Ветер выл в опустелых улицах, вздымая выше колец черную воду Фонтанки и задорно потрагивая тощие фонари набережной, которые в свою очередь вторили его завываниям тоненьким, пронзительным скрипом, что составляло бесконечный, пискливый, дребезжащий концерт, весьма знакомый каждому петербургскому жителю. Шел дождь и снег разом.  Порываемые ветром струи дождевой воды прыскали чуть-чуть не горизонтально, словно из пожарной трубы, и кололи и секли лицо несчастного господина Голядкина, как тысячи булавок и шпилек. Среди ночного безмолвия, прерываемого лишь отдаленным гулом карет, воем ветра и скрипом фонарей, уныло слышались хлест и журчание воды, стекавшей со всех крыш, крылечек, желобов и карнизов на гранитный помост тротуара. Ни души не было ни вблизи, ни вдали, да, казалось, что и быть не могло в такую пору и в такую  погоду… Вдруг… вдруг он вздрогнул всем телом и невольно отскочил шага на два в сторону. С неизъяснимым беспокойством начал он озираться кругом; но никого не было, ничего не случилось особенного, – а между тем… между тем ему показалось, что кто-то сейчас, сию минуту, стоял здесь, около него, рядом с ним, тоже облокотясь на перила набережной…» – так начинается раздвоение Голядкина.
* Бирон В. С. Петербург Достоевского. Л., товарищество «Свеча», 1990, с. 10.
- 18 -
«Кинематографический» прием использует Достоевский и в типографии своих романов – он не очень вольно строит свои декорации к ним.  Сбивая  читателя  точностью  поворотов  влево, вправо,  количеством
шагов, он свободно переносит дома, меняет владельцев, смещает улицы, добавляет этажи и т. д. Ему нужна не топографическая точность, а емкий образ, характер дома или места действия.
В Достоевском присутствует постоянное ощущение зыбкости Петербурга, его фантасмагоричности. Ему кажется, что искусственно созданный город может исчезнуть так же внезапно, как и появился: «…подойдя к Неве, он остановился на минуту и бросил пронзительный взгляд вдоль реки в дымную, морозно-мутную даль, вдруг заалевшую последним пурпуром кровавой зари, догоравшей в мгляном небосклоне. Ночь ложилась над городом, и вся необъятная, вспухшая от замерзшего снега поляна Невы, с последним отблеском солнца, осыпалась бесконечными мириадами искр иглистого инея. Становился мороз в двадцать градусов. Мерзлый пар валил с загнанных насмерть лошадей, с бегущих людей. Сжатый воздух дрожал от малейшего звука, и, словно великаны, со всех кровель обеих набережных подымались и неслись вверх по холодному небу столпы дыма, сплетаясь и расплетаясь в дороге, так что, казалось, новые здания встали над старыми, новый город складывался в воздухе… Казалось, наконец, что весь мир, со всеми жильцами его, сильными и слабыми, со всеми жилищами их, приютами нищих или раззолоченными палатами… в этот сумеречный час походил на фантастическую, волшебную грезу, на сон, который в свою очередь тотчас исчезнет и искурится паром к темно-синему небу…»*
Впервые это видение на Неве Достоевский описал в 1848 году в «Слабом сердце». А в 1861 году он повторяет эту же картину в  «Петербургских сновидениях в стихах и в прозе», только уже от автора.
В странном и угрюмом городе необычно все: памятники, которые вдруг могут ожить, здания, давящие своей массой, маленькие домишки с глазами-окнами.
Прозаическое у Достоевского всегда граничит с фантастическим. Разрыв двух планов у него идет во всех аспектах. Он открыл характернейшие для Петербурга черты – мечтательство и двойничество. Мечтатель всегда живет двойной жизнью – жизнь-греза и жизнь-явь. Двойничество же уже как бы следующая стадия мечтательства, когда жизнь, возникающая в сознании, становится реальностью.
Герои, населяющие Петербург Достоевского, часто проживают в этом городе как бы параллельно, даже и не соприкасаясь с ним.
* Бирон В. С. Петербург Достоевского. Л., товарищество «Свеча», 1990, с. 12.
 
- 19 -
Заключение
Каждая эпоха в истории русского общества знает свой образ Петербурга. Каждая отдельная личность, творчески переживающая его, преломляет этот образ по-своему.
Существует и у Ф. М. Достоевского свой образ Петербурга, глубокий и значительный. Раскрытие его чрезвычайно существенно для понимания Достоевского. Но этот образ не есть продукт его творчества. Он рожден, а не сотворен. Все впечатления Петербургской жизни, порожденные пейзажем города, его белыми ночами и туманными утрами, его водами и редкими садами, великой суетой сует северной столицы, – все эти впечатления наслаивались одно на другое, перерабатывались в рожденном гением образе.
Значительная часть жизни Ф. М. Достоевского протекла в северной столице. Различные уголки нашего города были свидетелями ее внешних и внутренних событий.
Те, кто знали Достоевского, вспоминали, что он останавливается, неожиданно пораженный взглядом, улыбкой незнакомца, которые запечатлеваются в его мозгу, а также резкими чертами городского пейзажа, образом отдельного выразительного дома или же изгибом канала. Да и сам Достоевский в своих свидетельствах не раз упоминал о влиянии Петербурга на его психику. В прогулках писателя зарождалась та связь с городом, что создала образ Петербурга, который можно назвать пророческим.
Долгая жизнь в Петербурге отразилась на творчестве Достоевского, и северная столица получила в нем цельное и многообразное отображение.
Из богатого литературного наследия (около 30 романов, повестей и рассказов) мы можем выделить до 20 произведений, в которых Петербург выступает как фон для развития сюжета.
Через всю творческую жизнь Ф. М. Достоевского проходит мотив северной столицы. Даже в далекой Флоренции, где создает он своего «Идиота», образы Петербурга переданы с удивительной конкретностью.
Во всех этих произведениях наш город – это не только место совершающегося действия. Обычно Достоевский дает точные топографические указания. Он любил отмечать отдельные места разнообразного в своих частях и цельного в своем единстве города.
Названия его рек, каналов, его площадей, улиц, церквей, его островов и окрестностей пестрят на страницах его произведений. Для всякого жителя Петербурга чрезвычайно ценны эти мимолетные указания: они вызывают за собой конкретные образы города, ряд разнообразных воспоминаний. Читателю просто интересно увидеть Петербург глазами великого мастера, понять как можно глубже образ «самого умышленного города в мире».
 
- 20 -
Приложение.
Экскурсионный маршрут.
Можно начать экскурсию по городу Достоевского – городу «Преступления и наказания». И лучше, если в руках у нас окажется томик этого романа. Мы начнем нашу экскурсию с Сенной площади. Но, для начала, необходимо вспомнить значение города в жизни писателя. Достоевский не мог представить свою жизнь без этого города. И хотя ему приходилось на долгое время покидать город, он всей душой всегда стремился вернуться в него. Ведь Петербург – это вдохновитель Достоевского, его муза и жизнь.
Итак, экскурсия начинается с Сенной площади. Значение ее в романе объясняет выбор нашей первой остановки. Так как экскурсия наша связана в первую очередь с романом «Преступление и наказание», то и рассматривать мы ее будем, опираясь на имя его главного героя.
Сенная площадь имела какую-то особенную притягательную силу для Раскольникова. Его постоянно что-то тянуло сюда.
«По старой привычке, обыкновенным путем своих прежних прогулок, он прямо направился на Сенную».
«В последнее время его даже тянуло шляться по всем этим местам, когда тошно становилось, чтоб еще тошней было».
Достоевский несколько раз возвращается к описанию Сенной.
«Близость Сенной, обилие известных заведений и, по преимуществу, цеховое и ремесленное население, скученное в этих серединных петербургских улицах и переулках, пестрили иногда общую панораму такими субъектами, что странно было бы и удивляться при встрече с иной фигурой».
В другом месте мы находим описание вечернего часа, когда замирает торговая жизнь рынка и пробуждается другая, жуткая.
«Было около девяти часов, когда он проходил по Сенной. Все торговцы на столах, на лотках, в лавках и лавочках запирали свои заведения или снимали и прибирали свой товар и расходились по домам, равно как и их покупатели. Около харчевен в нижних этажах, на грязных и вонючих дворах домов Сенной площади, и наиболее у распивочных толпилось много разного и всякого сорта промышленников и лохмотников».
Долгое время район Сенной площади оставался запущенным и неблагоустроенным. Обилие кабаков и ночлежных домов, соседство с печально знаменитой «Вяземской лаврой» – приютом обездоленных и опустившихся людей – превращало его в «петербургские трущобы».
За покупками на Сенную приходил в основном трудовой люд. Тогда  Сенная  являлась  не только  торжищем,  но и  биржей  труда – здесь
- 21 -
предлагали себя оброчные крестьяне – каменщики, плотники. Здесь же подвергались телесным наказаниям крепостные дворовые люди.
Более века Сенная площадь была одним из самых антисанитарных мест Петербурга. Даже городская управа вынуждена была признать, что «Сенная площадь и переулки, ее окружающие… издают такую страшную вонь, которая буквально может довести человека до обморока». 
 Реконструкция площади началась в 1930-х годах и продолжалась в послевоенные годы. Рыночные корпуса были разобраны, дома надстроены, а фасады их оформлены в неоклассических формах. В 1963 году открылась станция метро «Площадь Мира» («Сенная площадь»).
К Сенной примыкает двумя своими концами Таиров переулок. Здесь стоял дом Таирова, превращенный в холерную больницу во время эпидемии 1831 года, где пострадали во время холерных беспорядков доктора (летом 1831 года была разгромлена больница в Таировом переулке, современный адрес: Садовая улица, 44). Причиной бунта послужили слухи об отравлении врачами-немцами больных холерой. Этот переулок с одной стороны сохранил и поныне черты старого Петербурга. Яркое описание его жизни находим в «Преступлении и наказании».
«Он и прежде проходил часто этим коротеньким переулком, делающим колено и ведущим к площади в Садовую…
Тут есть большой дом, весь под распивочными и прочими съестно-выпивательными заведениями; из них поминутно выбегали женщины, одетые, как ходят «по соседству» – простоволосые и в одних платьях».
По Содовой мы вышли к каналу имени Грибоедова с его двумя мостами – Кокушкиным и Вознесенским (они, наряду с Сенной площадью, являются действующими лицами в романе).
Родион Раскольников, в своих лихорадочных блужданиях по городу, любил останавливаться на мостах и глядеть в воду. У него даже были излюбленные места.
«По обыкновению своему, он, оставшись один, с двадцати шагов впал в глубокую задумчивость. Взойдя на мост (Кокушкин), он остановился у перил и стал смотреть на воду. А между тем над ним стояла Авдотья Романовна».
Предыдущая страница 1 2 3 4 Следующая страница


Петербург Достоевского

Скачать курсовую работу бесплатно


Постоянный url этой страницы:
http://referatnatemu.com/?id=274&часть=3



вверх страницы

Рейтинг@Mail.ru
Copyright © 2010-2015 referatnatemu.com