Реферат на тему "Педагогика сотрудничества"




Реферат на тему

текст обсуждение файлы править категориядобавить материалпродать работу




Курсовая на тему Педагогика сотрудничества

скачать

Найти другие подобные рефераты.

Курсовая *
Размер: 90.92 кб.
Язык: русский
Разместил (а): Федор Баряхтар
Предыдущая страница 1 2 3 4 5 Следующая страница

добавить материал

Сельский педагог Селестен Френе привел школьников в светлые классы, не разделенные на кафедру мэтра и пенечки для несмышленых воспитанников. Нет идеального класса Френе. Вообще нет класса, а есть детско-взрослая сообщность. Нет назидательной дисциплины, но дисциплинирует само ощущение собственной и коллективной безопасности. Слишком уж фантастично описано будничное школьное утро? Слишком, прямо как в романах Жюля Верна? Но именно потому мы и называем Селестена Френе революционером (либо великим экспериментатором): он превратил утопию в реальность. “После страшного опыта фашизма, – писал Френе, – система подавления не должна иметь защитников со стороны. А если снизить исторический пафос, то получится, что Френе просто предложил детям невероятно увлекательную игру в школу, где каждый волен сам устанавливать себе правила. (В этом он, впрочем, близок и Штайнеру, и Монтессори.) Пожалуй, лишь одно условие игры следует соблюсти всем: доверие к своему Профу, учителю. И это условие, к сведению учителей, – игра не в одни ворота. Она рассчитана на полную взаимность. При этом в ребенке поощряется уверенность, “что никто сегодня – ни учитель, ни директор, ни академик – не знают всего, а то, что знают, – это не истина в последней инстанции”.
Таким образом, школа Френе – школа, общедоступная для детей, но элитная для учителей. Поэтому ее вполне можно назвать современной, но никак не назовешь модной.
Педагогика сотрудничества предполагает, что дети открыто, доверчиво относятся к взрослым – в школе и в семье. Для этого нужны не единые требования, как принято говорить, а дружелюбные, товарищеские отношения с детьми в семье.
Самая свободная типография
Общеизвестно, что, поскольку способности детей различны, не стоит упорствовать в своих заблуждениях, считая, что можно искусственно форсировать развитие способностей ребенка, достигая при этом больших успехов, чем сама создавшая их природа. Согласно теории Селестена Френе, следует проявить мудрость и поощрить в ребенке одиночку. С его собственными желаниями! Ключом к одиночке, по мнению Френе, становятся мастерские.
Не ошибемся, если скажем, что именно мастерские помогают ребенку осознать самого себя. Но будем еще точнее, заявив, что именно благодаря работе в мастерских ребенок, покинув школьный приют, никогда не сделает ошибочного шага в сторону немилой профессии. В этом тезисе – прозорливость и практичность Френе-философа.
Система мастерских Селестена Френе изменяется на протяжении многих лет, подстраиваясь под каждое новое поколение школьников. Тем не менее к середине девяностых годов школьные ателье во многом сохранили первозданную френевскую классичность. Среди них по-прежнему главные – мастерские столярного дела, домоводства и кулинарии, танца и музыки, механики и печатного дела. При школах, строго соблюдающих традиции истинных френетистов, обязательно существует учебная типография, где ученики самостоятельно предаются сочинениям первых полиграфических опусов.
Типография в школе Селестена Френе – первая ласточка, сообщающая семилетке-несмышленышу о том, что именно труд превратил жителя зоосада в человека разумного. Говоря о типографии и мастерских, френетисты просят помнить, что этот краеугольный камень свободолюбивой философии Селестена Френе напрямую связан с революционными идеями, по которым именно рабочий класс становился гегемоном движения. Труд воспевался. Для его воспевания требовался свободный печатный орган. Для печатного органа необходим был печатный станок. Впрочем, в современной школе Селестена Френе примерно так и обстоят дела на сегодняшний день. Как бы ни менялись времена, но слов о том, что труд – это хорошо, а безделье – плохо, никто не отменял. И поговорок о том, что без труда и рыбки из пруда не выловишь, никто не переписывал. Ни либералы, ни консерваторы. Поэтому дети трудятся в мастерских, поэтому они пишут про свой труд в так называемых свободных текстах, которые потом публикуют в свободных журналах, которые печатают в школьной типографии, которую построил Селестен Френе!
Поскольку способности детей различны, не стоит упорствовать в своих заблуждениях, считая, что можно искусственно форсировать развитие ребенка, достигая при этом больших успехов, чем сама создавшая их природа. Следует проявить мудрость и поощрить в ребенке одиночку.
Новая жизнь начинается у нас на глазах
Мастерская “Новая жизнь” – примета времени. Нашего времени, про которое не всегда удается сказать доброе слово. Времени, в сравнении с которым и бурная эпоха современников Френе иногда выглядит армией пластмассовых солдатиков. 30 процентов из балующихся наркотиками – нынче подростки от 14 лет (Украина, к слову сказать, здесь впереди – у нас от 12). В семь лет ребенок вполне в курсе, что такое ЛСД, а что такое кокаин. Все они смотрят ТВ!
С самого утра в “Новой жизни” 20 головок корпят над записью в тетрадях. “Героин – самый сильный наркотик, – пишет Элиза. – Я видела по телевизору, как показывали студента, которому специально не давали наркотик. Мне показалось, что у него руки и ноги, как на веревочках. Они все время дергаются”.
Рано им объяснять про ломку, резонно заявят взрослые. Рано – и у нас от всего этого – мороз по коже. И имеем ли мы право забивать мозги этим самым семилетним всей своей взрослой ересью? Спросим у них самих.
“Мы все время говорим о свободе, – рассуждает Поль, – а раз так, то разве можно какому-то герои... героину свободу отнимать”.
Развести руками? Поставить многоточие? Оставить без комментариев? Выбор за нами, взрослыми.
Свобода, свобода, свобода – семилетки из лионской школы постоянно, каждый день, каждый урок под тем или иным соусом слышат это слово, постигая и нащупывая малейшие его оттенки, смыслы, нюансы.
Только свободный человек, и это им предстоит зарубить на носу, может идти вперед. Не ново. Но сколько нас, знающих про это назубок, топчется на месте? А все почему? Не потому ли, что предмет “свобода” тоже нуждается в практических занятиях? Мастерская “Новая жизнь” – это свобода не на словах.
В воскресные дни девочек из мастерской “Новая жизнь” ведут в частную клинику “Клиши” смотреть на не родившихся еще детей. Их на цыпочках запускают в кабинет ультразвуковой диагностики. Разговоры строго запрещены, никто не имеет права беспокоить существо, которое прямо на глазах набирается жизни. Монитор ультразвука направлен на оробевших девчонок, которые не так давно сами пребывали в этой загадочной стихии околоплодных вод. За ширмой от их широко раскрытых глаз скрыта будущая мать, тайна внутреннего мира которой благодаря стараниям научно-технического прогресса становится достоянием мира внешнего.
Сначала девочкам ничего не видно. Какая-то серая, неприятная муть. Как в капле нечистой дождевой воды. Потом, когда глаза привыкают к ней, становится очевидно, что там происходит некое движение – то есть собственно жизнь. И вдруг появляется пятипалая ладошка, потом локоток. “А вот плечо, а вот нога. Второе плечо”, – неторопливо рассказывает врач. Как это так выходит: из серого небытия, из неказистого рассвета, из ничего, постепенно обретая знакомые собственные контуры, возникает живое существо. Такое же, в сущности, как и ты, но более волшебное.
“Я думаю, – пишет Вик в своем свободном тексте, – жаль, что так поздно изобрели ультразвук. Иначе не было бы так много абортов. И моя мама оставила бы своего первого ребенка”.
Лелеять детские фантазии – один из неоговоренных, но обязательных смыслов, вкладываемых в заповедь-призыв Селестена Френе: “Дайте им свободу”.
То есть не мешайте им понять, что они терпеть не могут на самом деле.
Мастерская, где главный материал – фантазия
Восьмилетний Жан из маленькой лионской школы никогда не возьмет в руки молоток. Он напишет в школьном журнале: “Я терпеть не могу это чудище: это железная голова на деревянной палке. От него пахнет смертью”. Допустим он утрирует: и его одноклассник Поль пожимает плечами – они вместе пришли в ремонтную мастерскую. Обоим невероятно нравился запах и вид стружки, обоим слепили глаза новенькие, никелированные гаечки. А когда месье Леон сказал им, что они через год смогут делать стулья для класса, то есть столярничать напропалую, Жан и Поль просто-таки потеряли дар речи. Через месяц Жан сник. Шум столярной мастерской начал вселять в него суеверный ужас, по ночам ребенку снились чудища с железной головой.
– Ничего страшного, – рассуждает классная дама, двадцатидвухлетняя мадемуазель Лена, – просто слишком впечатлительный ребенок. Слишком фантазер. Молотком многие умеют махать, а вот что касается фантазий...
Их следует лелеять.
Лелеять детские фантазии – один из неоговоренных, но обязательных смыслов, вкладываемых в заповедь-призыв Селестена Френе: “Дайте им свободу”. То есть не мешайте им понять, что они терпеть не могут на самом деле.
И помогите им понять, чего бы они хотели. Во всем остальном можете ограничивать их свободу. Меньше ее уже не станет.
Жан, распрощавшись с молотком, ушел в школьные редакторы. И оказалось, что это занятие как раз для него. Во-первых, он грамотнее, чем сверстники. Во-вторых, умеет править, то есть точнее формулировать чужую мысль, придавая ей законченность, но при этом не меняя смысла. Ценное качество для будущего газетчика, не правда ли? Его, впрочем, пока не привлекает журналистика. Вот если бы существовала такая профессия, как игра образами, когда можно было бы придумывать, на что похожи люди и предметы, он бы преуспел. Мадемуазель Лена задумалась: а почему бы нет, в конце концов. И на уроке словесности спросила несколько и для себя смело: на кого я похожа? И попросила развернутого письменного ответа.
Они слегка ошалели. Робко, неслаженно пискнули: “На мадемуазель Лену”. И только Жан не постеснялся: “На белку в колесе”. Ну а что? Рыжие волосы заколоты в хвост, носишься с детьми весь день...
Впрочем, через неделю пришлось их усмирять: учитель биологии г-н Жако был очень недоволен портретными сравнениями. Ничего, ничего, свобода на то и свобода, чтобы ее можно было иногда урезать. Френе и это учел.
Столяра из Поля не выйдет. Он ошибся, ну и ладно. Оценки за ошибки в школе Френе выставлять не принято: мэтр порицал эту порочную практику. С цифрой ребенка ведь не отождествишь!
А теперь – подставляйте ладошки идеалам!
Семилетний ребенок – существо в высшей степени самодостаточное. Когда мадемуазель Лена в первую встречу предложила своим семилеткам заполнить маленькую звуковую анкету про самих себя, в графе “Завидуете ли вы кому-нибудь?” все дружно поставили прочерк.
Впрочем, умиляться не следует. Ибо как только спадет первый всплеск интереса семилеток к школе как к явлению совершенно новому, настанет очередь инертности и скуки. Когда инфантилизм в самом соку, их волнует по-настоящему лишь то, что происходит в них самих. И поэтому до каллиграфических успехов Антуана Шарлю с его буквами-уродцами нет никакого дела. Он равнодушен к славе Антуана. Бедняжка Шарль так сильно нажимает на перо, что рука быстро устает и буквы наезжают друг на друга. Слова выходят дырявыми и страшными. Он никак не возьмет в толк, почему для мадемуазель Лены так важно разобрать, что он накалякал. Главное, он сам знает, про что. “Я потом постараюсь!” – сказал он мадемуазель Лене. Подумаешь, у Антуана и Валерии выходит лучше. Какая разница-то?
Мадемуазель Лена с огорчением констатировала: может быть, самолюбие у этого ребенка и есть, но запрятано оно слишком глубоко!
На следующее утро на двери классной комнаты появился странный плакат: на нем – левая рука с растопыренными пальцами и надпись: “Значит, так: мы все – классные ребята. Мы все делаем классно! Мы – лучше всех!”
Потрясенные школьники застыли перед дверью.
Этот плакат не про них. Они чуяли ошибку в каждом из коротких страстных призывов.
Мадемуазель Лена утешила. Оказывается, это действительно пока не про них. А про тех, какими они станут через месяц. Оказывается, такая странная кривая ладошка с растопыренной пятерней – это воплощение наших идеалов. И отныне каждый день мы будем отвоевывать у ладошки по одному пальчику – по одному идеалу! Делается это совсем просто: берешь лист бумаги, кладешь на него ладошку и вспоминаешь: а что я сделал сегодня такого классного? Ничего? Тогда откладываешь листок в сторону и продолжаешь жить обычной жизнью. Потому что обвести свой собственный палец ты достоин только в одном случае – если можешь сказать: я так классно сегодня написал буквы! Таким прямым и красивым почерком! Он уже ничем не хуже почерка Валерии. Ну, точнее, почти ничем не хуже. Я осуществил свой идеал.
Сделал дело – переходи к другому пальчику.
Каждый обведенный палец требует проверки. Обвел палец – покажи тетрадь.
Шарль четыре пальца обвел без труда. Ведь он отлично считает. У него очень хорошая память. Он прекрасно рисует. Он выше всех прыгает на физкультуре. Но вот почерк! Сидя дома все выходные и выводя букву за буквой, Шарль видел, что с Денизиными стройными буквами, конечно, не сравнится, но зато как далеки оказались эти – от его собственных – недавно еще таких кривых и неровных! И пятый палец присоединился к четверке братцев. Растопыренная ладошка – знак виктории. Вольно праздновать победу. Но отчего-то у одноклассников Шарля и у него самого – лица кислые, вялые и вновь заспанные. Смысл жизни закончился вместе с последним обведенным ноготком. Вновь можно писать косо, быть банальным на уроке рисования и чувствовать, как невероятно ноет зуб при виде красочной таблицы умножения на пять. “Хотим идеалов”, – заявила Фреда от лица всех. “Хотим пятерню”, – щебетнула Николь. Семилетки почувствовали себя обделенными, обманутыми. И в этом кислом настроении чудилось нечто вселенски привычное и совершенно взрослое. Жизнь оказалась бессмысленной. Веселая гонка закончилась. Леон даже заболел от расстройства.
“Подумаешь!” – отмахнулась мадемуазель Лена, и на следующий день дверь украсила новая растопыренная ладошка – правая! Дикий вопль восторга потряс классную комнату – табун ворвался в класс, сбив с ног розово-голубой глобус и покалечив чучело вороны Шарлотты.
“Да, – сказала мадемуазель Лена, расставляя предметы по местам. – Борьба за идеалы, безусловно, сопровождается разрушениями!”
Через час они, сопя, выводили контуры потерпевшей Шарлотты – первый в их жизни урок рисования с натуры. Сама драная ворона вроде бы никому не нужна, однако изобразить ее непохоже, но так, чтобы каждый из своих понял – это она, значит, заслужить поощрения и обвести первый палец.
Жак первым предложил обводить пальцы лишь тогда, когда действительно происходит что-то важное: например, он решил сложную задачку. Один палец, следовательно, уже пропал. Если обвести второй из-за драной Шарлотты, останется только три пальца. Стоит ли их так нерачительно использовать?
Дети не восклицают: свобода – это независимость от социума. Свобода – это вседозволенность. Это самодостаточная личность. Они не мыслят абстрактными категориями. Поэтому вот она, долгожданная, все время норовящая улизнуть от нас свобода. Почти осязаемая, мягкая и податливая. Они могут ее пощупать и потрогать.
“Надо дарить подарки и в обычные дни...”
“Я думаю, куда бы пристроить зеленую собачку, которую вчера вылепила на уроке керамики. Поль говорит, что совершенно не важно, куда. Главное – вылепила. А я думаю, что если бы просто вылепила, тогда и лепить не стоило. Надо кому-то”.
Вик, 8 лет
“Я решил, что подарю табуретку мадемуазель Лене. Может быть, ей не очень, конечно, будет удобно на ней сидеть, но, может, тогда она поставит на нее сумку. Или положит зонт”.
Эжен, 8 лет
“Я решила написать в журнал про то, как мы всем классом ходили смотреть на ультразвук. То есть на малыша. Он еще даже не малыш. Он только готовится им стать. Он пока плавает в водах. Я знаю, что, когда женщина посмотрит на такое, она никогда не сделает аборт. Потому что это хуже, чем убить взрослого. Тот ведь хотя бы может защищаться. А этот нет, потому что, повторяю, он еще даже не малыш. А потом, как можно убить своего ребенка?”
Элен, 9 лет
“Я испекла пирог для мадемуазель Лены, а бабушка мне сказала, что пироги нужно дарить только по праздникам. Но это несправедливо: надо дарить в обычный день, чтобы он стал похожим на праздник”.
Николь, 7 лет
Плоды собственного труда надлежит куда-то пристроить, кому-то подарить. Грубо говоря, и они это пока сформулировать не могут, результат их творчества должен кому-то принадлежать. Полагаю, что сам Селестен Френе мог бы быть доволен таким выводом, каким бы наивным он ни казался нам, ученикам. Человек работающий – идеальная формулировка и для самого совершенного общества.
“Когда я рисую, то вдруг становится совершенно ясно, что все происходящее вокруг меня правильно. Что все понятно. И я все, все понимаю. Когда рисую, я совсем свободен”.
Предыдущая страница 1 2 3 4 5 Следующая страница


Педагогика сотрудничества

Скачать курсовую работу бесплатно


Постоянный url этой страницы:
http://referatnatemu.com/?id=96&часть=3



вверх страницы

Рейтинг@Mail.ru
Copyright © 2010-2015 referatnatemu.com