Реферат на тему "Наука в контексте культуры"




Реферат на тему

текст обсуждение файлы править категориядобавить материалпродать работу




Реферат на тему Наука в контексте культуры

скачать

Найти другие подобные рефераты.

Реферат *
Размер: 58.24 кб.
Язык: русский
Разместил (а): Миха
Предыдущая страница 1 2 3 4 Следующая страница

добавить материал

Термин "куматоид" в переводе с греческого означает "волна". Именно такой образ оказался наиболее приемлемым при обозначении таких объектов науки, которые в принципе не могут обладать достаточно четкими и устойчивыми формами, а непрерывно то появляются, а точнее образовываются, то исчезают в смысле – распадаются. Образно показательным примером в этой связи может служить, скажем, студенческая группа как объект изучения социологии: она – то есть, то ее нет. Другим примером куматоида может служить такой объект науки, как элементарная частица, скажем, – электрон, по отношению к которому, как известно, нельзя одновременно точно указать его пространственную координату и его скорость. Иными словами, куматоид нельзя строго идентифицировать ни с каким из его качеств: чуть-что, и все его качества сразу же "уплывают", а сам куматоид иначе как "плывущим" не назовешь! Нетрудно видеть, что в принципе любой материальный объект по способам и формам своего проявления является куматоидом. И тем не менее любой куматоид достаточно узнаваем по его типичным доминантным проявлениям: в одних условиях доминируют одни его качества, а в других – другие. В этой связи образ "точки", наиболее широко применяемый в современном естествознании, выступает всего лишь предельным образом, а значит, является принципиально бесструктурным отображением действительности, что не может существенно не ограничивать возможности действительного познания рассматриваемой естественнонаучной реальности.
Другой современной методологической новацией является исследование по типу "case studies", т.е. исследование объектов принципиально ситуационного типа. В поле зрения этого методологического аспекта попадают объекты по наличию так называемого "прецедента", т.е. такие индивидуализированные объекты, которые так или иначе проявляют себя явно, но не вписываются в устоявшиеся ("статические") стереотипы объяснения. В этой связи так или иначе различают два типа ситуационных объектов: текстуальные и полевые. Первые связаны с так называемым исследованием понятийных структур знания, вторые же связаны с самими реальными объектами и, что собственно важно – в реальной обстановке. В обоих типах указанных ситуационных объектов главное внимание уделяется так называемой "локальной детерминации", что представляет собой некую замкнутую систему. неявных предпосылок знания, складывающихся под влиянием специфических для данных объектов и ситуаций форм существования, что для социальных объектов выступает как формы деятельности и общения, определяющие значение и смысл отдельных слов и поступков людей. Так в современном научном познании все более прокладываются "мостики" между исследованиями объектов природы и объектов социальной действительности.
Все больше входит в арсенал современных методологических средств и такой метод, который получил название "абдукции", суть которого состоит в том, чтобы в научном поиске двигаться от фактов к их объяснению "наилучшим образом", т.е. оптимально. В принципе абдукция есть не что иное, как оптимизированный гипотетико-дедуктивный метод познания: сначала гипотеза, а потом уже – выведенные из нее факты. Новым словом в методологии науки является здесь то, что актуализируется именно "обратная связь" между фактами и собственно определяющей гипотезой. Что же касается самой предметной практики человека, то именно здесь абдукция проявляет себя, как правило, с решающей стороны. Так, врач по симптомам болезни отыскивает его причину, следователь по оставшимся следам преступления находит преступника, ученый по эффектам, полученным в результате эксперимента, приходит к закономерностям, ради которых, собственно, и осуществляется само исследование.
Сущность абдукции наиболее характерным образом осуществляется в одновременном проявлении двух ее составляющих – в создании собственно правдоподобных гипотез при объяснении имеющихся фактов и в осуществлении их достаточной объяснительной силы [9]. К примеру, тавтологии, как абсолютно истинные суждения, никоим образом не могут считаться наилучшим объяснением, так как они абсолютно лишены всякой объяснительной силы ("масло – масляное"). В этой связи нельзя не указать на гипотезу Ньютона о законе Всемирного тяготения как именно наилучшего объяснения в отношении к другим научным гипотезам на это счет, в том числе и к гипотезам Галилея и Кеплера, ученых, внесших выдающийся вклад в становление действующей до настоящего времени механистической картины мира.
Следуя Т.Г. Лешкевич, можно указать на важные сущностные подходы, предельно сближающие методологические аспекты естественнонаучной и гуманитарной культур:
- усиление роли междисциплинарного комплекса программ в изучении объектов;
- укрепление парадигмы целостности и интегративности, осознание необходимости глобального всестороннего взгляда на мир;
- широкое внедрение идей и методов синергетики, стихийно-спонтанного структурогенеза;
- выдвижение на передовые позиции нового понятийного и категориального аппарата, отображающего современную стадию эволюции научной картины мира, его нестабильность, неопределенность и хаосомность;
- внедрение в научное исследование темпорального (временного) фактора и многоальтернативной, ветвящейся графики прогностики;
- изменение содержания категорий "объективности" и "субъективности", сближение методов естественных и социальных наук;
- усиление значения нетрадиционных средств и методов исследования, граничащих со сферой внерационального постижения действительности [10].
Сегодня все чаще говорят об уровне методологической культуры современного общества. Ответственные лица, обязанные принимать необходимые решения в соответствии со своим социально-политическим и социально-экономическим статусом, уже не хотят действовать путем проб и ошибок, а предпочитают иметь определенное методологическое обеспечение предполагаемого результата, быть в состоянии выявлять на научных основаниях все доступные спектры способов его достижения.
Особое место в современной методологической культуре занимают так называемые "методологические барьеры". Известно, что всякая эпоха в науке характеризуется прежде всего неким установившимся "стереотипом" научного мышления, как с точки зрения его содержания, так – и его формы. Такие "стереотипы" были названы современным американским методологом науки Т. Куном "парадигмами" [11].
Т. Кун одновременно указал и на то обстоятельство, что рано или поздно развитие науки неизбежно приводит к пониманию недостаточности существующего в настоящее время "стереотипа" ("парадигмы"). Здесь и возникает "методологический барьер" при переходе от предыдущей парадигмы к последующей. Впервые на один из способов перехода через такого рода барьеров обратил внимание выдающийся французский ученый-физик Анри Пуанкаре, предложивший в таких случаях самим ученым путем научных споров между собой договариваться о лучших способах таких переходов. Такой методологический "рецепт" получил название конвенционализма. Это предложение было в свое время достаточно широко подвергнуто критике с точки зрения концепции диалектического материализма как несостоятельное. Однако при отсутствии реальной альтернативы, этот подход вполне может оказаться как приемлемый на временной основе, хотя и сами по себе договоры такого типа не могут быть осуществлены слишком простым способом.
К методологическим барьерам относится и так называемая методологическая инерция как в науке в целом, так и в мировоззрении отдельного ученого. Вхождение в арсенал науки таких подходов, как вероятностного вместо строго необходимого, непредсказуемого вместо прогнозируемого, индетерминистического вместо детерминистического и т.д. убедительно демонстрируют различные "инерции" подобного рода. Имеются в науке и иные методологические барьеры, например, редукция более развитых методологических подходов к менее развитым, скажем, – абдукции к индукции и т.д.
Особым методологическим барьером вполне можно считать и барьер между естественнонаучной и гуманитарной культурами. Критериальными вопросами здесь являются: "Почему?" – в системе естественнонаучной культуры и "Для чего?" – в системе культуры гуманитарной. Первый вопрос ориентирован на поиск оснований объективных процессов (causa efficiens – "действующая причина"), а второй – на поиск целеполагания (causa finalis – "конечная причина", иначе говоря, "цель").
О совпадении этих двух оснований говорил еще Ф. Энгельс, подчеркивая, что causa finalis есть собственно сама материя как таковая, а также внутренне присущее ей движение [12]. Что же касается современной эпохи в науке, то сегодняшняя наука совершенно немыслима без явного включения в нее человека, а не только так называемого человеческого фактора. Именно человек, с его желаниями, стремлениями и "свободной волей", становится необходимым и направляющим компонентом формирования современной методологической культуры. В этом проявляет себя так называемый принцип гносеологического актуализма, согласно которому предпочтение в научном поиске должно быть отдано наиболее развитому и совершенному знанию [13].

Вопрос 4. К вопросу об историческом возрасте науки как культурологическом феномене
В этом вопросе лекции рассматривается проблема исторического возраста науки с точки зрения современных критериев его оценки. В основу такого рассмотрения полагается реальный процесс развития науки с позиции ее исторических корней, как удачно подчеркнул К. Маркс, с точки зрения той "писаной истории", знание которой и составляет современные научные представления.
По-видимому, самые первые основания полагать о началах именно науки лежат в русле древнеегипетской цивилизации. Дошедший до нашего времени культурный "срез" с той эпохи определенно свидетельствует, что цивилизация Древнего Египта 4-го тысячелетия до нашей эры располагала весьма глубокими знаниями в области математики, медицины, географии, химии, астрономии и др. Принципиальной особенностью науки того времени был ее тайный характер, ибо знанием разрешалось владеть только Посвященным, т.е. собственно жреческой касте. Другой принципиальной особенностью этой науки было ее практическое происхождение и назначение. Так, развитие земледелия повлекло за собой развитие геометрии и географии. А зависимость Египта от временных особенностей существования главной реки Египта – Нила – повлекло за собой развитие астрономии. В этой связи, изучая характер движения Солнца, древние египтяне узнали, что Земля круглая и движется в пространстве. Основываясь на этом, они составили удобный для себя солнечный календарь, где разделили сутки на 24 часа, а каждый час – на 60 минут. Египтяне составляли карты неба, группировали и классифицировали созвездия, а также вели наблюдения за планетами. Сложившиеся священные ритуалы при бальзамировании мумий великих умерших заставили египтян скрупулезно изучить анатомию человека, а, стало быть, по этой причине они не могли не обладать серьезными медицинскими познаниями. Заметим, что египтяне умели лечить людей не только терапевтически, но и хирургически, например, делать трепанацию черепа, пломбировать зубы, чего, кстати сказать, не умели делать в Европе даже в XVIII в.
Владение указанными выше знаниями не могло быть осуществимо в достаточной мере без развитых математических знаний. К примеру, египтяне знали способы получения и практического применения числа π, производили вычисления с дробями, решали уравнения с двумя неизвестными, производили другие математические операции. Конечно, эти математические знания могли быть получены только единственным путем, а именно – через практические измерения. Безусловно, все вышеназванное не могло быть осуществлено без изобретения письменности, которая была представлена у египтян в виде иероглифов, иначе говоря "священных знаков". Так, в частности, проявляла себя объективация научных знаний, как одно из проявлений священной тайны. Впрочем, принцип секретности всегда был так или иначе сопряжен с научными исследованиями в любые исторические времена. Многое из всего этого еще предстоит, по-видимому, обнаружить современным исследователям в рассматриваемом древнем пласте человеческой культуры, к примеру, разгадать тайну Сфинкса, смотрящего как бы в небытие, тайну необходимости существования пирамид, форма которых доказала свою эффективность как архитектурных "долгожителей" и т.д. Иными словами, древние египтяне открыли как практическую необходимость науки, так и ее культуротворческое действие, ибо человек, соприкоснувшийся с наукой, становится действительно человеком-творцом.
Итак, древнеегипетская цивилизация вполне может быть рассмотрена как цивилизация, открывшая науку как форму общественного сознания и форму специфической человеческой деятельности. Во всяком случае все исходные критерии научности этой человеческой деятельности ей были уже присущи.
Рассматривая вопрос об основаниях науки в ее историческом аспекте, целесообразно рассмотреть этот вопрос через призму как преднауки, так и собственно науки, понимая под преднаукой знания, являющиеся не столько самостоятельным объектом человеческого внимания, сколько обозначением самостоятельности этого объекта. Скажем, число "пять" как объект, рассматриваемый в рамках преднауки, может быть обозначено только как соответствующее ему количество предметов – "пять яблок", "пять деревьев", "пять птиц" и т.д. На этапе же собственно науки число "пять" выступает уже как самостоятельный символический объект, как элемент не эмпирической, а теоретической реальности. Знания здесь выступают уже не как некий суммарный исход практических операций, а как своего рода рецептура с точки зрения всеобщего и необходимого. В этой связи преднаука есть лишь обобщение на обыденном уровне сознания эмпирических ситуаций, предписаний для практики и только.
Нетрудно видеть в свете сказанного, что научные знания, сформировавшиеся в Древнем Египте, еще не являлись наукой в строгом смысле этого слова, а были именно преднаукой.
Впервые на собственно теоретический уровень люди смогли поднять знания только  в Античной Греции, правда, в строгом смысле этого слова сказанное можно отнести только к таким глобальным разделам знания, как математика и философия. Здесь впервые осуществился - принципиальный интеллектуальный процесс – изгнание из науки всех антропоморфных представлений. Поэтика мифа принципиально уступила место зарождающемуся логосу, "разумному слову" о природе вещей. Личностно-образная форма мифа заменилась безличностно-понятийной формой философии, а точнее, – формой натурфилософии, где стали доминирующими не образы мифа, а рациональные понятия о первоэлементах мира – воде, огне, земле, воздухе. Вместо воображения появилось понимание.
Первые древнегреческие натурфилософы, – Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, Гераклит Эфесский, – были также и учеными. Фалес был астрономом, геометром, географом, а Анаксимандра называют едва ли не истинным творцом греческой, а вместе с тем и всей европейской науки о природе. Именно Анаксимандр высказал положение, что началом (принципом) и стихией (элементом) сущего является беспредельное (по греч. "апейрон"), бесконечное, неопределенное, обладающее всеобщей творческой силой. Так были сформулированы принципиальные основы логоса греческой натурфилософии, учения о причинах и законах строения мира. В этом смысле под логосом греки понимали и общий закон, и основы мира, и мировой разум, и само слово. На этих основаниях начала формироваться античная логика как наука о рациональном мышлении.
Натурфилософия выступила, таким образом, как исторически первая форма мышления, направленного на истолкование природы, взятой в ее целостности, и привнесла собой вместо господствующего в мифологии образа "порождения" идею причинности. Именно в рамках натурфилософии был выдвинут ряд гипотез, сыгравших значительную роль в истории науки, например, атомистическая гипотеза и гипотеза возникновения порядка из хаоса, что впоследствии воплотилось уже в наши дни соответственно в науку о микромире (квантовую физику) и в науку о самоорганизации бытия (синергетику).
Основные проблемы, поставленные натурфилософией и получившие в дальнейшем глобальное научное значение, были обозначены в античной натурфилософии как "Многое есть единое" и "Единое есть многое". Из первой натурфилософской постановки вопроса случае выросла научная проблема субстанции на основе атомистических представлений, а из второй – проблема источника самодвижения этой субстанции. И все же сама по себе натурфилософия еще не могла полагаться наукой как таковой, ибо не соответствовала критериям научностиобъективности, общезначимости и универсальности. Хотя натурфилософское мышление в целом и было направлено на объект, но при этом, однако, неизвестные действительные связи заменялись идеальными фантастическими связями, а неизвестные факты – вымыслами.
Предыдущая страница 1 2 3 4 Следующая страница


Наука в контексте культуры

Скачать реферат бесплатно


Постоянный url этой страницы:
http://referatnatemu.com/?id=15247&часть=3



вверх страницы

Рейтинг@Mail.ru
Copyright © 2010-2015 referatnatemu.com