Реферат на тему "Некрасов Н А народный поэт"




Реферат на тему

текст обсуждение файлы править категориядобавить материалпродать работу




Реферат на тему Некрасов Н А народный поэт

скачать

Найти другие подобные рефераты.

Реферат *
Размер: 42.32 кб.
Язык: русский
Разместил (а): Лена
Предыдущая страница 1 2 3

добавить материал

Трогательные образы жен декабристов — особенно Трубецкой и Волконской — так волновали Некрасова, что, слушая, например, чтение записок Волконской, он, пожилой человек, плакал навзрыд, как ребенок. В 1871— 1872 годах он написал об этих героинях поэму «Русские женщины».  Ни в одном своем произведении не отразил он с такой силой клокочущую ненависть к самодержав­ному строю, к царю Николаю и его бессердечным приспешникам. Слезно забыв, что в России существует цензура, он называл в этих стихах Николая «мститель­ным трусом», «мучителем», «палачом свободных и святых».
В поэме было столько проклятий народным врагам, в ней чувствовалось столько благоговейной любви к де­кабристам, что в подлинном своем виде она могла появиться лишь после Октябрьской революции, а до той поры почти полстолетия печаталась с большими иска­жениями, с пропусками многих стихов. Но и в таком коверканном виде она имела небывалый успех, и ее агитационное значение было огромно, особенно среди передовой молодежи.
В первой части  поэмы   под  видом   сонного  видения своей героини  поэт изобразил восстание на Сенатской площади, и то были первые стихи в подцензурной печати, трактующие эту запретную тему.
А поэма «Кому на Руси жить хорошо» так и осталась незаконченной.
В 1876 году, когда Некрасов снова вернулся к своей эпопее у него уже не было сил, чтобы закончить ее. Он тяжело заболел. Врачи отправили его в Ялту, на берег моря. Но ему с каждым днем становилось все хуже. Болезнь была смертельная. Некрасов знал, что его дни сочтены, и потому трудился, превозмогая болезнь. «Ведь каждый день может оказаться последним»,— говорил он окружающим.
Новая часть поэмы была названа им «Пир — на весь мир». Ему хотелось непременно закончить ее, потому что он видел в ней свое завещание, свое последнее на­путственное слово молодым революционным бойцам. Основное содержание «Пира» определяется притчей «О двух великих грешниках», где поэт утверждает, что беспощадная расправа с тираном — святое, благородное дело.
В центре «Пира» — «народный заступник» юноша Григорий Добросклонов (в лице которого Некрасов про­славлял Добролюбова):
Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкое
Народного заступника,
Чахотку и Сибирь.
И замечательно, что хотя Добросклонову угрожает сибирская каторга и ранняя смерть, он единственный истинный счастливец во всей этой поэме. Некрасов всячески подчеркивает, что на поставленный его поэмой вопрос: кому на Руси жить хорошо? — следует ответить: Добросклонову,   революционному борцу за народное счастье.
Слышал он в груди своей силы необъятные,
Услаждали слух его звуки благодатные,
Звуки лучезарные гимна благородного —
Пел он воплощение счастия народного!
Счастье отдельной личности — только в служении народу. Таковые последние строки последней поэмы Некрасова.
Мысль, высказанная в «Пире — на весь мир», была так дорога Некрасову, что он хотел, возможно, скорее обнародовать эти стихи. Но едва они появились в жур­нале, как цензура конфисковала журнал и заставила вырезать оттуда произведение Некрасова.
Для умирающего это было тяжелым ударом и увели­чило его предсмертные страдания.
— Вот оно, наше ремесло литератора! — сказал он одному из докторов.— Когда я начал свою литературную деятельность и записал первую свою вещь, то тотчас же встретился с ножницами. Прошло с тех пор тридцать семь лет — и вот я, умирая, пишу свое последнее произ­ведение и опять-таки сталкиваюсь с теми же ножни­цами.
Кроме этой поэмы, Некрасов буквально на смертном одре создал целый цикл лирических стихов, где слышится та же боль о народе.
Поэт перенес мучительную операцию, которая лишь на несколько месяцев отсрочила смерть. Спать Некрасов мог только под сильным наркозом, страдания его были ужасны, и все же нечеловеческим напряжением воли он находил в себе силы слагать свои «Последние песни».
Когда читатели узнали из этих песен, что Некрасов смертельно болен, его квартира была засыпана телеграм­мами и письмами.
В своих «Последних песнях» поэт говорил:
Скоро стану добычею тленья.
Тяжело умирать, хорошо умереть.
Ничьего не прошу сожаленья,
Да и некому будет жалеть.
Прочтя эти грустные строки (напечатанные в янва­ре 1877 года), студенты нескольких высших учебных заведений Петербурга и Харькова поднесли Некрасову приветственный адрес; в адресе они говорили:
«Тяжело было читать про твои страдания, невмоготу услышать твое сомнение: «да и некому будет жалеть»... Ми пожалеем тебя, любимый наш, дорогой певец наро­да, певец его горя и страданий; мы пожалеем того, кто зажигал в нас эту могучую любовь к народу и воспла­менял ненависть к его притеснителям. Из уст в уста передавая дорогие нам имена, не забудем мы и твоего имени и вручим его исцеленному и прозревшему наро­ду, чтобы знал он того, чьих много добрых семян упало на почву народного счастья».
Особенно растрогал больного прощальный привет Чер­нышевского, присланный из далекой Сибири в августе 1877 года,
«Скажи ему,— писал Чернышевский одному литера­тору,— что я горячо любил его как человека, что я бла­годарю его за доброе расположение ко мне, что я целую его, что я убежден: его слава будет бессмертна, что вечна любовь России к нему, гениальнейшему и благороднейшему из всех русских поэтов. Я рыдаю о нем. Он действительно был человек очень высокого благородства души и человек великого ума».
Умирающий выслушал этот привет и сказал еле слыш­ным шепотом:
— Скажите Николаю Гавриловичу, что я очень благо­дарю его... Я теперь утешен... Его слова мне дороже, чем чьи-либо слова...
Умер Некрасов 27 декабря 1877 года (по новому стилю 8 января 1878 года). Его гроб, несмотря на сильный мо­роз, провожало множество народа. Перед гробом несли венки: «От русских женщин», «Некрасову — студенты», «Певцу народных страданий», «Бессмертному певцу народа» и др.
По воспоминаниям Г. В. Плеханова, в процессии участвовали революционеры (землевольцы и южнорусские «бунтари»), проживавшие в столице нелегально. Они несли венок «От социалистов». Вместе с ними вокруг этого венка тесным кольцом сомкнулись и многочислен­ные члены рабочих революционных кружков, которых к тому времени уже было немало на петербургских заводах и фабриках. Бунтари и землевольцы захватили с собой револьверы, твердо вознамерившись пустить их в дело, если полиция вздумает отнять венок силой.
Над гробом поэта говорили речи Ф. М. Достоевский, Б. А. Панаев (друг поэта), от лица землевольцев — мо­лодой Г. В. Плеханов, который, не стесняясь присут­ствия тайной и явной полиции, подчеркнул революци­онное значение поэзии Некрасова. Это были первые похороны писателя, в которых участвовали революцион­ные организация передовых рабочих.
В своих воспоминаниях о Некрасове один из его со­временников, хорошо знавший его в течение десятков лет, отозвался о нем так:
«Это был человек мягкий, добрый, независтливый, щедрый, гостеприимный и совершенно простой... не за­ботящийся о завтрашнем дне, когда сегодня надо помочь другому».
Чудесные душевные свойства Некрасова отразились в его поэзии. Ее основной источник — горячее сочувст­вие угнетаемым людям:
Иди к униженным,
Иди к обиженным —
Там нужен ты.
Этой своей заповеди Некрасов не нарушил никогда. Он называл свою музу «печальной спутницей печальных бедняков, рожденных для труда, страданий и оков». Он так и говорил о революции: «великое дело любви».
Но как бы ни были искренни и благородны убежде­ния Некрасова, он не мог бы воздействовать ими на многие и многие поколения русских людей, если бы был слабым, неискусным писателем, неумело владеющим  поэтической формой.
В чем же заключалась великая художественная сила Некрасова?
Прежде всего — в реализме, но не в том равнодушно протокольном, фотографическом воспроизведении действительности, которое прикрывается иногда этим названием. Реализм Некрасова был лирически страстен, исполнен то яростной злобы, то порывистой нежности. В стихотворении «Элегия» поэт говорит о себе;
Народному врагу проклятия сулю,
А другу у небес могущества молю.
Здесь дана точная формула его реалистического отношения к миру. Изобразить или отразить современность — этого ему было мало, он жаждал преобразить переделать ее. Его реализм был действенным. Это был реализм борца.
Обладая изумительной зоркостью к деталям окружающей жизни, он в то же время широко обобщал все свой сюжеты и образы. И Савелий, «богатырь святорусский» и   Матрена  Корчагина,  и Яким  Нагой, и Последыш (в поэме «Кому на Руси жить хорошо»), и Агарин,  и Саша (в поэме «Саша»), и Прокл, и Дарья (в поэме «Мороз, Красный нос»), и Крот (в поэме «Несчастные»), и «рыцарь на час», и  «филантроп» — все это не только индивидуумы с такими-то и  такими-то личными качествами, но и обобщенные представители различных категорий людей.
В лице Савелия и Матрены Корчагиной поэт дал монументальные образы, типичные для лучших представителей дореформенного, крепостного, крестьянства. Образы Савелия и Якима Нагого характеризуют собой пробуждение революционного протеста в забитой и темной крестьянской среде, образ Агарина — идейное бан­кротство дворянского  либерализма  40-х годов и т.д.
Критический реализм Некрасова всегда был связан с социальной оценкой людей и событий,— вспомним хотя бы «Забытую деревню», «Размышления у парадного подъезда», «Псовую охоту»,  «Железную дорогу».
Огромно разнообразие поэтических форм и жанров, которые были доступны Некрасову.
Одной из его наиболее излюбленных форм была форма песни. Ею Некрасов владел в совершенстве, Недаром он называл многие свои стихотворения песнями: «Песня Еремушке», «Колыбельная песня», «Песня убогого странника». В них именно такая конструкция, такой ритмо-синтаксический строй, какие свойственны песням.
Уже то, что многие стихотворения Некрасова - например, знаменитая «Тройка», «Ой, полна, полна коробушка» (из поэмы «Коробейники»), «Огородник», «Зеленый шум», «Катерина», «Было двенадцать разбой­ников» — до сих пор поются как народные песни, свиде­тельствует о его мастерстве в области песенной лирики.
Этим ценным даром песнетворчества обладали почти все крупнейшие поэты демократии: Шевченко, Кольцов, Никитин — в России, Беранже — во Франции, Роберт Берне — в Шотландии.
Влияние их поэзии на широкие массы в значительной мере обусловлено тем, что они были поэты-песенники. В литературе нет более могучего средства боевой пропа­ганды, чем песня.
Песня — не единственный жанр поэзии Некрасова. Он был мастером стихотворных рассказов, новелл, то есть повестей и рассказов в стихах — таких, как «Саша», «Русские женщины», «Коробейники». Ни один из его современников не мог бы сравниться с ним в этом пове­ствовательном жанре.
Таким же мастером был он в области глубоко интим­ной, хватающей за душу лирики. Вспомним хотя бы его гениальное стихотворение «Рыцарь на час», над которым рыдал Чернышевский.
И еще один жанр был доступен Некрасову — обличи­тельная, грозная сатира, в которой едкая ирония так часто сменяется то слезами обиды и боли, то взрывами неистовой ярости («Железная дорога», «Размышления у парадного подъезда» и др.).
Так же великолепно владел он еще одним поэтиче­ским жанром - торжественной, патетической оратор­ской речью. Этот жанр чрезвычайно далек от фолькло­ра и, можно даже сказать, противоположен ему. Но диапазон некрасовской поэзии был так необъятно широк, что и в этой, казалось бы, чуждой Некрасову форме поэт создал такие шедевры декламационной, патетиче­ской речи, как стихотворения «Родина», «Элегия», «Муза», «Страшный год» и многие другие.
В этом жанре он прямой продолжатель Лермонтова, который вообще оказал сильное влияние на его твор­чество.
Все разнообразное свое мастерство Некрасов отдал на службу народу. Его стихами впервые в истории загово­рило о своих муках и нуждах трудовое крестьянство, пробуждавшееся к революционной борьбе.
Некрасов никогда не заботился о той нарядной кра­сивости, какая требовалась дворянской эстетикой. Мно­гие формы его демократической речи нередко возмущали реакционных рецензентов и критиков, которые в много­численных журнально-газетных статьях называли его поэзию «вульгарной», «топорной», «корявой». Они были преднамеренно слепы к его мастерству, к его смелой новаторской технике, к его могучей песенкой силе.
Но Некрасов умел презирать их суждения.
...мой судья — читатель-гражданин.
Лишь в суд его храню слепую веру,—
сказал он в поэме «Уныние», разумея под читателем-гражданином демократическую молодежь того времени. Когда какой-то критик из реакционного лагеря стал нападать на стихотворения Некрасова, поэт гордо ответил ему:
Против твоей я публики грешу.
Но только я не для нее пишу.
Те, для кого он писал, видели в нем выразителя своих собственных чувств и мыслей. Форма его стихов, именно вследствие своей демократической направленности, была в их глазах прекрасна.
Добролюбов писал в 1860 году от лица революционной демократии:  «Нам нужен был бы теперь поэт, который бы с красотою Пушкина и силою Лермонтова умел продолжить и расширить реальную, здоровую сторону сти-хотворений Кольцова». Из дальнейших его статей можно было понять, что этот поэт уже есть и что этот поэт —  Некрасов.
В одном из своих писем Добролюбов говорил о Некрасове: «Любимейший русский поэт, представитель добрых начал в нашей поэзии, единственный талант, в котором теперь есть жизнь и сила».
Прочтите, например, такое двустишие Некрасова:
— Мы-ста тебя взбутетеним дубьем
Вместе с горластым твоим холуем! —
и вы сразу услышите здесь голос крестьянина. Вся стилевая окраска этого двустишия — крестьянская. ; И «взбутетеним», и «дубье», и «мы-ста», и «холуй», и «горластый» здесь в своей совокупности рисуют портрет говорящего: вы буквально видите этого разъяренного деревенского парня, которому его социальная среда под­сказала те, а не другие слова для выражения испепе­ляющей ненависти.
Так же выразительна в поэзии Некрасова речь дворо­вого, прошедшего в барской усадьбе долгую школу холопства:
Не вашей подлой хворостью,
Не хрипотой, не грыжею —
Болезнью благородною,
Какая только водится
У первых лиц в империи,
Я болен, мужичье!
………………………………….
За стулом у светлейшего
У князя Шереметьева
Я сорок лет стоял,
С французским лучшим трюфелем
Тарелки я лизал,
Напитки иностранные
Из рюмок допивал...
 (Кому на Русь жить хорошо)
С таким же совершенством Некрасов воспроизводил канцелярскую, чиновничью речь:
Частию по глупой честности,
Частию по простоте
Пропадаю в неизвестности,
Пресмыкаюсь в нищете.
...........................................
Все такие обстоятельства
И в мундиришке изъян
Привели его сиятельство
К заключенью, что я пьян.
 (Филантроп)
Такие слова, как «обстоятельства», «частию», «привели к заключению», заимствованные из казенных бумаг, стилистически окрашивают у Некрасова чиновничью речь, которую поэт начал воспроизводить езде в ранних стихах, относящихся к 1840—1845 годам.
Характерна в поэзии Некрасова и речь всевозможных церковников — от попа до мелкого дьячка:
...счастие не в пажитях,
Не в соболях, не в золоте,
Не в дорогих камнях. — А в чем же?
«В благодушестве!
Пределы есть владениям
Господ, вельмож, царей земных,
А мудрого владение —
Весь вертоград Христов!..»
 (Кому на Руси жить хорошо)
Это типическая речь церковного служки, которая ха­рактеризуется не только такими словами, как «пажити», «вертоград», «благодушество», «земные цари» и т. д., но и своей интонацией, своим грамматическим строем.
Совсем другая окраска придана Некрасовым речи биржевиков, спекулянтов, банковских и железнодорожных дельцов.
Плод этой меры в графе дивиденда
Акционеры найдут;
На сорок три с половиной процента
Разом понизился труд,—
говорит один из персонажей его сатиры «Современни­ки». Все это показывает, с какой замечательной точ­ностью поэт воспроизводил в своем творчестве стилисти­ческие особенности речи, свойственные отдельным общественным группам, существовавшим в тогдашней России.
В каждом данном случае Некрасов производил строгий отбор слов и словесных конструкций для характеристики того или иного лица, являющегося типичным представителем определенного социального строя,
Здесь языковое богатство Некрасова кажется почти неисчерпаемым.
Особенно пристально изучал он в течение всей своей жизни народную речь. Он знакомился с нею не только «по наслуху» — во время своих скитаний по русским деревням и селениям. Он пристально читал всевозможные книги, где были собраны произведения устного народного творчества; песни, причитания, загадки, пого­ворки, пословицы и т. д.
Следы этого изучения встречаются в его поэзии нередко. Например, та часть поэмы «Кому на Руси жить хорошо», которая носит заглавие «Крестьянка» в зна­чительной мере основана на песнях даровитой скази­тельницы Ирины Федосовой, собранных в 1872 году  известным ученым Е. В. Барсовым («Причитания Северного края»).
При этом необходимо отметить, что всякий раз, когда Некрасову случалось встретить в фольклорном тексте какое-нибудь областное слово, не входящее в общенациональную речь, он почти всегда отвергал его и заменяв таким,  которое  было  доступно для  каждого русского»
В центре своей поэзии Некрасов поставил крестьянина. Больше всего стихов написано им о деревне. Поэт был далек от огульного восхваления крестьян: он видел их темноту, их забитость, порожденную тысячелетней не­волей, и не скрывал от себя, что в их среде есть  вели­кие грешники» — Глебы, Калистраты и Власы. Но имен­но потому, что Некрасов был органически связан с народными массами, он знал, как неисчерпаемы силы народа. Оттого-то таким оптимизмом проникнуты его ве­щие строки о том «широком пути», к которому «рано или поздно» пробьется талантливый русский народ:
......ни работою,
Ни вечною заботою,
Ни игом рабства долгого,
Ни кабаком самим
Еще народу русскому
Пределы не поставлены.
Пред ним широкий путь.
О тех людях, что чуждаются народа и не видят его нравственных сил, он говорил как об отщепенцах и вы­родках :
Разумной-то головушке
Как не понять крестьянина?
А свиньи ходит по земи —
Не видят неба век!..
Даже рабство, по убеждению Некрасова, не могло со­крушить нравственную силу крестьян:
В рабстве спасенное
Сердце свободное —
Золото, золото
Сердце народное!
Так как весь крепостнический строй держался чудо­вищным лицемерием и ханжеством тогдашних хозяев жизни. Некрасов считал своим долгом разоблачать их «всероссийскую ложь», срывать с них всякие благовидные маски, обнажая «под приглаженной и напомаженной внешностью образованности крепостника-помещика его хищные интересы». Этому «срыванию масок» посвящены такие стихотво­рения Некрасова, как «Современная ода», «Секрет» и др.
И в городе Некрасов увидел тех же бесчисленных тружеников, эксплуатируемых теми же верхами помещичье-буржуазного общества.  Капиталистический город всегда изображался Некрасовым с точки зрения этих «униженных и оскорбленных» людей:
Душа болит. Не в залах бальных,
Где торжествует суета,—
В приютах нищеты печальных
Блуждает грустная мечта.
Но не только «грустную мечту» открыл в этих людях Некрасов — он зорко подметил в них  «тайную злобу»:
Запуганный, задавленный,
С поникшей головой
Идешь, как обесславленный,
Гнушаясь сам собой.
Сгораешь злобой тайною...
«Тайная злоба» городской бедноты впервые стала явной в поэзии Некрасова. «Злоба во мне и сильна и дика»,— писал он еще в 1845 году и громко выражал эту революционную «злобу», эту «святую ненависть» в течение всей своей творческой жизни.
В его «злобе» не было отчаяния. Напротив, Некрасов никогда не сомневался, что владычеству «сильных и сытых» рано или поздно придет конец. Он любил на­поминать в своих стихах, что Петербург порождает не только угнетателей городской бедноты, но и бесстраш­ных борцов за народное счастье, отдающих все силы на разрушение того общественного порядка, при котором такое угнетение возможно. Обращаясь к Петербургу, он писал:
В степах твоих
И есть и были в стары годы
Друзья народа и свободы,
А посреди могил немых
Найдутся громкие могилы.
Этими строками он, несмотря на все цензурные пре­пятствия, стремился напомнить читателям, что в том же царском Петербурге появились и Радищев, и декабристы, и петрашевцы, и Чернышевский, и несметное множество идущих за ними революционных борцов.
Ни отчаянная нищета трудящихся масс того времени, ни их беспросветное рабство не поколебали веры Некрасова в то, что они завоюют себе счастливое будущее, и всякий раз, когда он заговаривает об этом будущем счастье народа, его сумрачный стих становится неузнаваемо светел:
Ты и убогая.
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка Русь!
В рабстве спасенное
Сердце свободное —
Золото, золото
Сердца народное!
Сила народная.
Сила могучая —
Совесть спокойная,
Правда живучая!
Сила с неправдою
Не уживается,
Жертва неправдою
Не вызывается —
Русь не шелохнется,
Русь — как убитая!
А загорелась в ней
Искра сокрытая —
Встали — небужены,
Вышли — непрошены,
Жита по зернышку
Горы наношены!
Рать подымается —
Неисчислимая!
Сила в ней скажется —
Несокрушимая!
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка-Русь!..
 «Золото, золото сердце народное!...» Некрасов не толь­ко провозгласил эту истину, но и воплотил ее в широко обобщенных поэтических образах. И мы, его потомки, никогда не забудем, как много сделал Некрасов своей гениальной поэзией для того, чтобы русский народ мог найти путь к завоеванию своего счастья.
Предыдущая страница 1 2 3


Некрасов Н А народный поэт

Скачать реферат бесплатно


Постоянный url этой страницы:
http://referatnatemu.com/?id=15388&часть=3



вверх страницы

Рейтинг@Mail.ru
Copyright © 2010-2015 referatnatemu.com